«Мамочка!» Дама в Чёрном беспокойно шевельнулась и посмотрела на закрытую дверь. За нею, она знала, был маленький мальчик с широкими голубыми глазами, который звал её. Но ей хотелось бы, чтобы он не называл её этим именем. Оно лишь напоминало ей о тех других маленьких губках — теперь молчащих. «Мамочка!» Голос был более требовательным. Дама в Чёрном не ответила. Он, может быть, уйдёт, подумала она, если она не ответит. Было короткое молчание, и потом дверь медленно открылась. «Ку-ку!» Это был возглас радостного открытия, но за ним почти тут же последовало молчание. Не улыбавшаяся женщина не пригласила его подойти. Мальчик был неуверен на своём первом шаге. Он помедлил, потом осторожно сказал: «Я тут». Это было, может быть, худшее, что он мог сказать. Для Дамы в Чёрном это было ещё более болезненным напоминанием о той другой, которой здесь не было. Она вскрикнула резко и закрыла лицо руками. «Бобби, Бобби, — выкрикнула она в порыве безрассудной скорби. — Уйди! Уйди! Я хочу побыть одна — одна!» Вся радость сбежала с лица мальчика. Его глаза показали чувство глубокой обиды. Он подождал, но она не шевельнулась. Потом, с полу-утихшим всхлипом, он вышел из комнаты.
← Библиотека

Eleanor H. Porter · 1911 · B1 · ≈ 17 min

The Lady in Black

Глава 2 — Bobby at the door
"Muvver!"

The Lady in Black moved restlessly and looked toward the closed door. Behind it, she knew, was a little boy with wide blue eyes who wanted her. But she wished he would not call her by that name. It only reminded her of those other little lips — silent now.

"Muvver!" The voice was more demanding.

The Lady in Black did not answer. He might go away, she thought, if she did not answer.

There was a short silence, and then the door opened slowly.

"Pe-eek!" It was a cry of joyful discovery, but it was followed almost immediately by silence. The unsmiling woman did not invite him to come near. The boy was unsteady at his first step. He paused, then spoke carefully, "I's — here."

It was maybe the worst thing he could have said. To the Lady in Black it was a yet more painful reminder of that other one who was not there. She gave a sharp cry and covered her face with her hands.

"Bobby, Bobby," she cried out, in a release of unreasoning sadness. "Go away! Go away! I want to be alone — alone!"

All the brightness fled from the boy's face. His eyes showed a feeling of deep hurt. He waited, but she did not move. Then, with a half-quieted cry, he left the room.