Из того, что мы знаем о человеке вроде Мерлока, мы можем попытаться вообразить некоторые подробности рассказа, поведанного моим дедом. Когда он был уверен, что она мертва, у Мерлока хватило рассудка вспомнить, что мёртвых нужно приготовить к погребению. Он совершал ошибку то и дело, исполняя этот особый долг. Он делал некоторые вещи неправильно. А другие, которые он делал верно, были выполнены вновь и вновь. Он был удивлён, что не плачет — удивлён и немного пристыжен. Конечно, недостойно не плакать по мёртвым. «Завтра, — сказал он вслух, — мне придётся сделать гроб и вырыть могилу; и тогда я буду тосковать по ней, когда её больше не будет видно. Но сейчас — она мертва, конечно, но всё в порядке — всё должно быть в порядке, как-то. Дела не могут быть так плохи, как кажутся». Он стоял над телом своей жены в исчезающем свете. Он поправил волосы и сделал последние штрихи к остальному. Он делал всё это, не думая, но с заботой. И всё же через его ум бежало ощущение, что всё правильно — что он снова получит её как прежде, и всё объяснится. У Мерлока не было опыта в глубокой печали. Его сердце не могло вместить всё это. Его воображение не могло этого понять. Он не знал, что был так тяжко поражён. То знание пришло бы позже и никогда уже не ушло бы. Глубокая печаль есть художник могущества, который воздействует на людей по-разному. К одному она приходит как удар стрелы, потрясая все чувства к более острой жизни. К другому она приходит как удар сокрушительного нападения. Мы можем верить, что Мерлок был поражён именно так.
← Библиотека

Ambrose Bierce · 1891 · B1 · ≈ 16 min

The Boarded Window

Глава 4 — Preparing the body
From what we know about a man like Murlock, we may try to imagine some of the details of the story told by my grandfather.

When he was sure she was dead, Murlock had sense enough to remember that the dead must be prepared for burial. He made a mistake now and again while performing this special duty. He did certain things wrong. And others which he did correctly were done over and over again.

He was surprised that he did not cry — surprised and a little ashamed. Surely it is unkind not to cry for the dead.

"Tomorrow," he said out loud, "I shall have to make the coffin and dig the grave; and then I shall miss her, when she is no longer in sight. But now — she is dead, of course, but it is all right — it must be all right, somehow. Things cannot be as bad as they seem."

He stood over the body of his wife in the disappearing light. He fixed the hair and made finishing touches to the rest. He did all of this without thinking but with care. And still through his mind ran a feeling that all was right — that he should have her again as before, and everything would be explained.

Murlock had no experience in deep sadness. His heart could not contain it all. His imagination could not understand it. He did not know he was so hard struck. That knowledge would come later and never leave.

Deep sadness is an artist of powers that affects people in different ways. To one it comes like the stroke of an arrow, shocking all the emotions to a sharper life. To another, it comes as the blow of a crushing strike. We may believe Murlock to have been affected that way.